«Зима пришла». Лучшие цитаты. 1 серия 7 сезон
Вот и наступил долгожданный день премьеры 7 сезона «Игры Престолов». Делиться впечатлениями без спойлеров и длинных рассуждений трудновато, поэтому я попробую выделять самые запоминающиеся фразы в каждой серии. А в первой серии героям было о чем поговорить.
Начнем мы с Арьи Старк, которая начала отсчет смертям в этом сезоне:
«Оставь одного волка в живых, и овцам покоя не видать».
«Когда тебя спросят, что случилось, скажи, что Север помнит, зима пришла в дом Фреев».
Немного юмора из социальных сетей: Вся жизнь Цитадель, а ты в ней Сэм.
«Пусть я и мала, лорд Гловер, и пусть я девочка, но я такая же северянка, как и вы. И я не жду разрешения защищать Север».
Напряженные отношения внутри семьи Старков. Несколькими колкими фразами обменялись Джон и Санса, (а вы заметили, как резко она схватила его руку) :
— Джоффри не допускал никаких возражений, он был хорошим королем?
— Ты похож на Джоффри меньше всех на свете
(фраза о Серсее, которая меня удивила)
— Ты будто восхищаешься ей?
— Я многому у нее научилась.
Санса не упустила момент нагрубить и Петиру:
— Чего вам больше всего хочется?
— Прямо сейчас тишины и покоя… Не оставляйте за собой последнее слово. Это наверняка было бы нечто умное.
А создатели сериала продолжают нас радовать милой химией Тормунда и Бриенны:
Везучий ты парень!
Победитель в топе цитат первой серии – Эурон Грейджой:
— Я видел вас. Слышал столько разговоров: лучший в мире, его не остановить. Честно говоря, я не верил. Но должен сказать, когда вы промчались через мост и начали рубить людей – это было прекрасно, как танец.
-Те, кого я рубил, были твоей родней.
-Их было многовато. Мне понравилось.
— А вы попробуйте – это чудесно.
С самого детства я хотел жениться на прекрасной женщине, и теперь у меня есть тысяча кораблей. И две руки.
Тот, кто мог бы поспорить с железнорожденным – Пёс, Сандор Клиган:
— Без укрытия будет тяжко
— Только такой могучий маг, как ты, мог это понять. Никак сам Владыка света шепнул на ухо. Идет снег, Торос, тут ветрено, будет холодная ночь.
— Как мне повезло оказаться в шайке огнепоклонников.
— Да, похоже на высшую справедливость.
— Да не бывает ее, тупая ты тварь. Иначе ты был бы мертв. А эта девочка жива.
И, конечно, эпичное «Начнем?» от Дейенерис Таргариен.
А какие моменты вам понравились больше всего?
Процветайте и преуспевайте!
Верь и побеждай! Читай и меняйся! Ибо твоё сознание и дух сильнее, чем твоё тело.
Страницы
Цитаты из 7 сезона телесериала «Игра престолов»
Цитаты из ранних сезонов телесериала «Игра престолов»
Сандор Клиган по прозвищу Пёс
Среди вас есть знаменосцы Дома Тиреллов, но их дом открыто восстал против Короны. С их помощью дочь Безумного Короля переправила к нашим берегам армию дикарей. Безмозглых «безупречных», которые уничтожат ваши замки, дотракийских язычников, что спалят дотла ваши деревни, изнасилуют и уведут в рабство женщин, а детей прикончат без размышлений.
Джейме Ланнистер
— Знать и простолюдины ничем не лучшей детей. Они не станут слушаться, если не бояться вас.
— Вы короновали меня. Я не хотел этого. Я не просил об этом. Но согласился потому что север мой дом. Он часть меня и я буду сражаться за него каким бы ничтожным не был шанс на успех. Но сейчас всё против нас.
Джон Сноу
Я бы сказал, что к ним привыкаешь, но это невозможно.
Тирион Ланнистер
Мы простолюдины вкусившие власти всё равно что лев вкусивший человечины. Ничто уже не покажется слаще.
Варис
Вы правы. Вы не виноваты в грехах отца. А я не связан клятвой моего предка.
Джон Сноу
— Твоя сестра мертва?
Теон Грейджой: Эурон забрал её.
— Ты сам видел?
Теон Грейджой: Да.
— Но ты сбежал?
Теон Грейджой: Я не смог спасти её. Я пытался.
— Тогда бы тебя здесь не было.
Я дарую вам то, что никто другой не смог. Правосудие. Во имя Вашей убитой дочери.
Эурон Грейджой
Эурон Грейджой: Ни с чем не сравниться, да? Любовь народа. Хотя тебе откуда знать?!
Джейме Ланнистер: Эта же толпа не так давно плевала в мою сестру. Если ты нас предашь, они будут рады видеть твою голову насаженную на пику.
Эурон Грейджой: Или твою. Они любят отрубленные головы.
— Железный Банк оценил как вы сбросили ярмо предрассудков освободив Корону от тех кто пытался свергнуть царство закона.
Серсея Ланнистер: Разрушение септы Бейлора было трагической случайностью.
— Конечно, но иногда трагедии необходимы во имя порядка и разумного правления.
Серсея Ланнистер: Банк хочет вернуть золото?
— Ваше отец тоже никогда не деликатничал. Но, да, долги у вас немалые. А теперь вы вовлечены в разносторонний конфликт. Мы оба знаем насколько дороги бывают войны.
Серсея Ланнистер: И оба знаем, что золото их выигрывает.
— Ваша казна пуста из-за расточительности Вашего покойного мужа. Ваши богатейшие союзники Тирролы обернулись против вас. Со всех сторон враги, что хотят отнять у вас Престол.
Серсея Ланнистер: И Железный Банк ставит на победителя.
— Мы не делаем ставок. Мы вкладываем деньги в предприятия, которые обещают успех.
Серсея Ланнистер: Вежливое название для ставок.
Тирион Ланнистер: Я пришёл сюда поразмышлять о своём просчёте с Грейджоем. С Вами это сложно. Вы размышляете гораздо красивее меня. Не выходит размышлять о том, что не вышло.
Джон Сноу: Я пленник на этом острове.
Тирион Ланнистер: Я бы не сказал, что Вы пленник на этом острове. Вы вольны ходить по замку, по пляжам, идите куда угодно.
Джон Сноу: Кроме корабля. Вы забрали его.
Тирион Ланнистер: Я бы не сказал, что мы забрали его.
Джон Сноу: Я не буду играть с вами в слова.
Дети не их отцы. К счастью для всех нас. И иногда иноземные захватчицы и северные дурни сложнее чем кажутся. Дейнерис могла приплыть в Вестерос давным давно, но не приплыла. Она осталась там, где была. И спасла от ужасной судьбы многих людей. Некоторые из них сейчас на этом острове. Пока вы гостите здесь спросите у них, что они думают о дочери Безумного Короля. Она защищает людей от чудовищ. Совсем как вы. Потому она здесь. И она не отправится на север сражаться с врагом, которого никогда не видела, по слову незнакомца. После одной встречи?! Это неразумная просьба.
Тирион Ланнистер
Нельзя верить во что-то только потому что хочешь верить.
Мы все любим то, что умеем.
Я трёхглазый ворон.
Я могу видеть всё. Всё что происходило. Со всеми. Всё что происходит сейчас. Сейчас всё по кусочкам. Осколками. Я должен научиться видеть лучше.
Брандон Старк
Сир Джорах Мормонт: Я сдался этой болезни в первую же минуту. Я знал, что она убьёт меня или я успею сам. Дейнерис Бурерожденная переубедила меня и моё место лишь рядом с ней. Я обязан жизнью ей и тебе.
Сэмвелл Тарли: Ваш отец спасал меня не раз. Хоть чем-то отплачу.
— Ты ждёшь награды. Твоя награда в том, что тебя не выкинут из Цитадели сейчас же.
Оленна Тирелл: Я совершала ужасные поступки, чтобы защитить родных. Или смотрела как их совершают по моему приказу. И всегда спокойно спала по ночам. Так было необходимо. И я делала всё что считала необходимым ради безопасности дома Тирелл. Но Ваша сестра творит такое, что я не способна представить. Это моя главная ошибка. Меня подвело воображение. Она чудовище, вы же знаете.
Джейме Ланнистер: Для Вас конечно. И для других.
И потом его надо содержать. Чем большим ты владеешь, тем тебе тяжелее.
Джейме Ланнистер
Серсея Ланнистер: Вы слишком добры милорд.
— Я не добр и я не лорд, ваше величество. Я лишь инструмент учреждения, которое представляю. Его процветание зависит от подсчетов, а не от чувств.
— Бран!
Брандон Старк: Я не совсем он. Больше нет. Я помню, что значит быть Брандоном Старком, но я помню ещё столько всего.
— Ты умер в той пещере.
Не позволяй врагу вести тебя.
Бриенна Тарт: Кто научил вас так драться?
Арья Старк: Никто.
Миссандея: У нас нет брака на Наате, поэтому и бастардов не существует.
Давос Сиворт: Похоже на свободу.
Она королева не потому что она дочь незнакомого нам короля. Мы её выбрали сами.
Миссандея
Дикон Тарли: Я не думал, что будет так пахнуть?
Сир Бронн Черноводный: Когда умирают ходят под себя. Тебя в чистенькой школе не учили этому? Я узнал об этом в пять лет.
Значит сразимся и умрём или сдадимся и умрём. Я знаю свой выбор. Воин должен знать свой.
Серсея Ланнистер
Мы оба хотим помочь людям, но помочь можно лишь применяя силу, иногда сила ужасает.
Дейнерис Таргариен
Сэмвелл Тарли: Возможно стоит к нему прислушаться.
— Возможно тебе стоит больше работать и приучить ум к порядку.
Все правители требуют преклонить колено. На то они и правители.
Тирион Ланнистер
Тебе всегда нравились красивые вещи. Ты думала, так ты лучше других.
Арья Старк
Вполне может быть рубить головы очень приятно, но так невозможно заставить людей действовать вместе.
Санса Старк
Ничто ни искорежит тебя так как время.
Давос Сиворт
Я готовился. Не знал к чему. Но знал, что пойму когда будет нужно.
Джендри — бастард короля Роберта Баратеона.
Джейме Ланнистер: Ты не вмешалась почему?
Серсея Ланнистер: Я пришла к мысли, что примирение с Королевой Драконов может быть в наших интересах. У неё больше людей. Надо быть умнее чтобы победить её. Сражаться с ней так как отец. Мертвецы, драконы и их королевы, кто бы не встал у нас на пути, мы всех победим, ради нас, ради нашего дома, ради него.
Джейме Ланнистер: Кого объявишь отцом?
Серсея Ланнистер: Тебя.
Джейме Ланнистер: А как же народ?
Серсея Ланнистер: Помнишь, что обычно говорил отец о народе.
Джейме Ланнистер: Льва не должно заботить, что думают овцы.
Серсея Ланнистер: Не предавай меня вновь.
Как говорил мой отец, лучше минуту быть трусом, чем стать мертвецом навсегда.
Давос Сиворт
Я устал читать о достижениях великих людей.
Сэмвелл Тарли
Дондаррион: И вот мы здесь. На краю мира. Одновременно идём в одном направлении по одной причине.
Давос Сиворт: Наши причины не ваши причины.
Цитаты Джон Сноу
Джон допустил оплошность, мечтательно упомянув о горячей ванне. «Холодная лучше, — тут же сказала Игритт, — если тебя потом есть кому согреть».
Лорды — это золото, рыцари — сталь, но из двух звеньев цепи не скуёшь, нужны серебро и железо, свинец и олово, медь и бронза и все остальные — то есть фермеры, кузнецы, торговцы и прочие люди. В цепи должны быть разные металлы, потому что стране нужны разные люди. Ночному дозору также нужны всякие люди. Зачем существуют разведчики, стюарды и строители?
— Я знаю, какое наказание положено за дезертирство, милорд. Я не боюсь умереть. — Не побоишься и жить, я надеюсь.
Напиток должен быть достаточно горяч, чтобы согреть человека как следует, но не должен обжигать.
— Ну и вид у тебя сегодня. Ночная езда-то утомляет. — Вы знаете? — Неужели ты считаешь, что меня выбрали лордом-командующим Ночным Дозором за то, что я туп, как полено? Эйемон сказал мне, что ты уедешь. Я ответил ему, что ты вернёшься. Я знаю своих людей. Честь заставила тебя ступить на Королевский Тракт, честь и повернула назад. — Это сделали мои друзья. — Разве я сказал — твоя собственная?
Я не буду наказывать детей за грехи их отцов.
Зачем служить богу, если никто не знает, что он хочет?
— Я слышал, что врагов лучше держать поближе. — Это сказал тот, у кого мало врагов.
— Вы — Тирион Ланнистер, брат королевы? — Мое высочайшее достижение.
— У всех хороших мечей есть имена. — Пусть Санса забирает швейные иголки, а у меня будет своя Игла.
— Но я. всегда хотел быть разведчиком. — А я хотел быть волшебником.
— Честь заставила тебя уйти, и честь вернула тебя назад. — Мои друзья вернули меня. — Я не сказал, что это была твоя честь.
— Я бы хотел взглянуть на тебя в шёлковом платье. — Да ну? — Чтобы сорвать его с тебя. — Порвёшь моё милое шёлковое платье — получишь в глаз.
Отец говорил, что все, что говорится до слова «но» — лошадиное дерьмо.
Вы избрали меня королем. Я не хотел этого. Я не просил этого. Но я согласился, потому что Север — мой дом. Он — часть меня, и я всегда буду сражаться за него. Несмотря ни на что.
Магистр Александр Друзь не смог ответить на вопрос жителя УФО
На вопрос жительницы Ханты-Мансийска знатоки «Что? Где? Когда?» ответили с дополнительной минутой.
Два вопроса от жителей Уральского федерального округа выпало на первой игре зимней серии интеллектуального клуба «Что? Где? Когда?». На один знатоки не смогли ответить, на другой только с дополнительной минутой.
Ярослав Ермаков из Магнитогорска задал следующий вопрос:
— «Должен непременно постараться использовать все возможности повернуть все так, чтобы подать вопрос в новом и приемлемом свете», — это цитата из английского документа 18 века. В аналогичном русском документе 19 века — «должен быть честным, беспристрастным, не иметь личных выгод в исходе данного дела. Обладать физическими и умственными качествами для достойного выполнения своего назначения». Для кого были написаны эти правила?
Ответил Александр Друзь:
— Мы считает, что речь об адвокатах.
Правильный вариант озвучил ведущий Борис Крюк:
— Эти правила для секундантов.
Аналитик Алина Хохлова из Ханты-Мансийска спросила следующее:
— Узнав об этом, Эдгар Дега сказал: «Я чувствую себя как скаковая лошадь, которая только что выиграла гран-при и видит, как кубок торжественно вручается жокею». Что произошло? Какую новость прокомментировал Дега?
Знаток Ия Метревели ответила правильно после второй минуты обсуждения: художник узнал, что его картину перепродали за рекордную сумму.
Фото: Кадры из программы на Первом канале
Вишнёвый сад (Чехов А. П., 1903)
Гостиная, отделенная аркой от залы. Горит люстра. Слышно, как в передней играет еврейский оркестр, тот самый, о котором упоминается во втором акте. Вечер. В зале танцуют grand-rond. Голос Симеонова-Пищика: «Promenade а une paire!» Выходят в гостиную: в первой паре Пищик и Шарлотта Ивановна, во второй — Трофимов и Любовь Андреевна, в третьей — Аня с почтовым чиновником, в четвертой — Варя с начальником станции и т. д. Варя тихо плачет и, танцуя, утирает слезы. В последней паре Дуняша. Идут по гостиной. Пищик кричит: «Grand-rond, balancez!» и «Les cavaliers а genoux et remerciez vos dames!» [«Променад парами!»… «Большой круг, балансе!»… «Кавалеры, на колени и благодарите дам» (фр.).]
Фирс во фраке проносит на подносе сельтерскую воду. Входят в гостиную Пищик и Трофимов.
Трофимов. А у вас в фигуре в самом деле есть что-то лошадиное.
Пищик. Что ж… лошадь хороший зверь… лошадь продать можно…
Слышно, как в соседней комнате играют на бильярде.
В зале под аркой показывается Варя.
Трофимов (дразнит). Мадам Лопахина! Мадам Лопахина.
Варя (сердито). Облезлый барин!
Трофимов. Да, я облезлый барин и горжусь этим!
Варя (в горьком раздумье). Вот наняли музыкантов, а чем платить? (Уходит.)
Трофимов (Пищику). Если бы энергия, которую вы в течение всей вашей жизни затратили на поиски денег для уплаты процентов, пошла у вас на что-нибудь другое, то, вероятно, в конце концов вы могли бы перевернуть землю.
Пищик. Ницше… философ… величайший, знаменитейший… громадного ума человек, говорит в своих сочинениях, будто фальшивые бумажки делать можно.
Трофимов. А вы читали Ницше?
Пищик. Ну… Мне Дашенька говорила. А я теперь в таком положении, что хоть фальшивые бумажки делай… Послезавтра триста десять рублей платить… Сто тридцать уже достал… (Ощупывает карманы, встревоженно.) Деньги пропали! Потерял деньги! (Сквозь слезы.) Где деньги? (Радостно). Вот они, за подкладкой… Даже в пот ударило…
Входят Любовь Андреевна и Шарлотта Ивановна.
Любовь Андреевна (напевает лезгинку). Отчего так долго нет Леонида? Что он делает в городе? (Дуняше.) Дуняша, предложите музыкантам чаю…
Трофимов. Торги не состоялись, по всей вероятности.
Любовь Андреевна. И музыканты пришли некстати, и бал мы затеяли некстати… Ну, ничего… (Садится и тихо напевает.)
Шарлотта (подает Пищику колоду карт). Вот вам колода карт, задумайте какую-нибудь одну карту.
Шарлотта. Тасуйте теперь колоду. Очень хорошо. Дайте сюда, о мой милый господин Пищик. Ein, zwei, drei! [Раз, два, три! (нем.).] Теперь поищите, она у вас в боковом кармане…
Пищик (достает из бокового кармана карту). Восьмерка пик, совершенно верно! (Удивляясь.) Вы подумайте!
Шарлотта (держит на ладони колоду карт, Трофимову). Говорите скорее, какая карта сверху?
Трофимов. Что ж? Ну, дама пик.
Шарлотта. Есть! (Пищику.) Ну? Какая карта сверху?
Пищик. Туз червовый.
Шарлотта. Есть. (Бьет по ладони, колода карт исчезает.) А какая сегодня хорошая погода!
Ей отвечает таинственный женский голос, точно из-под пола: «О да, погода великолепная, сударыня».
Вы такой хороший мой идеал…
Голос: «Вы, сударыня, мне тоже очень понравился».
Начальник станции (аплодирует). Госпожа чревовещательница, браво!
Пищик (удивляясь). Вы подумайте! Очаровательнейшая Шарлотта Ивановна… я просто влюблен…
Шарлотта. Влюблен? (Пожав плечами.) Разве вы можете любить? Guter Mensch, aber schlechter Musikant. [Хороший человек, но плохой музыкант (нем.).]
Трофимов (хлопает Пищика по плечу). Лошадь вы этакая…
Шарлотта. Прошу внимания, еще один фокус. (Берет со стула плед.) Вот очень хороший плед, я желаю продавать… (Встряхивает.) Не желает ли кто покупать?
Пищик (удивляясь). Вы подумайте!
Шарлотта. Ein, zwei, drei! (Быстро поднимает опущенный плед.)
За пледом стоит Аня; она делает реверанс, бежит к матери, обнимает ее и убегает назад в залу при общем восторге.
Любовь Андреевна (аплодирует). Браво, браво.
Шарлотта. Теперь еще! Ein, zwei, drei.
Поднимает плед; за пледом стоит Варя и кланяется.
Пищик (удивляясь). Вы подумайте!
Шарлотта. Конец! (Бросает плед на Пищика, делает реверанс и убегает в залу.)
Пищик (спешит за ней). Злодейка… какова? Какова? (Уходит.)
Любовь Андреевна. А Леонида все нет. Что он делает в городе так долго, не понимаю! Ведь все уже кончено там, имение продано или торги не состоялись, зачем же так долго держать в неведении!
Варя (стараясь ее утешить). Дядечка купил, я в этом уверена.
Варя. Бабушка прислала ему доверенность, чтобы он купил на ее имя с переводом долга. Это она для Ани. И я уверена, бог поможет, дядечка купит.
Любовь Андреевна. Ярославская бабушка прислала пятнадцать тысяч, чтобы купить имение на ее имя, — нам она не верит, — а этих денег не хватило бы даже проценты заплатить. (Закрывает лицо руками.) Сегодня судьба моя решается, судьба…
Трофимов (дразнит Варю). Мадам Лопахина!
Варя (сердито). Вечный студент! Уже два раза увольняли из университета.
Любовь Андреевна. Что же ты сердишься, Варя? Он дразнит тебя Лопахиным, ну что ж? Хочешь — выходи за Лопахина, он хороший, интересный человек. Не хочешь — не выходи; тебя, дуся, никто не неволит…
Варя. Я смотрю на это дело серьезно, мамочка, надо прямо говорить. Он хороший человек, мне нравится.
Любовь Андреевна. И выходи. Что же ждать, не понимаю!
Варя. Мамочка, не могу же я сама делать ему предложение. Вот уже два года все мне говорят про него, все говорят, а он или молчит, или шутит. Я понимаю. Он богатеет, занят делом, ему не до меня. Если бы были деньги, хоть немного, хоть бы сто рублей, бросила бы я все, ушла бы подальше. В монастырь бы ушла.
Варя (Трофимову). Студенту надо быть умным! (Мягким тоном, со слезами.) Какой вы стали некрасивый, Петя, как постарели! (Любови Андреевне, уже не плача.) Только вот без дела не могу, мамочка. Мне каждую минуту надо что-нибудь делать.
Яша (едва удерживаясь от смеха). Епиходов бильярдный кий сломал. (Уходит.)
Варя. Зачем же Епиходов здесь? Кто ему позволил на бильярде играть? Не понимаю этих людей… (Уходит.)
Любовь Андреевна. Не дразните ее, Петя, вы видите, она и без того в горе.
Трофимов. Уж очень она усердная, не в свое дело суется. Все лето не давала покоя ни мне, ни Ане, боялась, как бы у нас романа не вышло. Какое ей дело? И к тому же я вида не подавал, я так далек от пошлости. Мы выше любви!
Любовь Андреевна. А я вот, должно быть, ниже любви. (В сильном беспокойстве.) Отчего нет Леонида? Только бы знать: продано имение или нет? Несчастье представляется мне до такой степени невероятным, что даже как-то не знаю, что думать, теряюсь… Я могу сейчас крикнуть… могу глупость сделать. Спасите меня, Петя. Говорите же что-нибудь, говорите…
Трофимов. Продано ли сегодня имение или не продано — не все ли равно? С ним давно уже покончено, нет поворота назад, заросла дорожка. Успокойтесь, дорогая. Не надо обманывать себя, надо хоть раз в жизни взглянуть правде прямо в глаза.
Любовь Андреевна. Какой правде? Вы видите, где правда и где неправда, а я точно потеряла зрение, ничего не вижу. Вы смело решаете все важные вопросы, но скажите, голубчик, не потому ли это, что вы молоды, что вы не успели перестрадать ни одного вашего вопроса? Вы смело смотрите вперед, и не потому ли, что не видите и не ждете ничего страшного, так как жизнь еще скрыта от ваших молодых глаз? Вы смелее, честнее, глубже нас, но вдумайтесь, будьте великодушны хоть на кончике пальца, пощадите меня. Ведь я родилась здесь, здесь жили мои отец и мать, мой дед, я люблю этот дом, без вишневого сада я не понимаю своей жизни, и если уж так нужно продавать, то продавайте и меня вместе с садом… (Обнимает Трофимова, целует его в лоб.) Ведь мой сын утонул здесь… (Плачет.) Пожалейте меня, хороший, добрый человек.
Трофимов. Вы знаете, я сочувствую всей душой.
Любовь Андреевна. Но надо иначе, иначе это сказать… (Вынимает платок, на пол падает телеграмма.) У меня сегодня тяжело на душе, вы не можете себе представить. Здесь мне шумно, дрожит душа от каждого звука, я вся дрожу, а уйти к себе не могу, мне одной в тишине страшно. Не осуждайте меня, Петя… Я вас люблю, как родного. Я охотно бы отдала за вас Аню, клянусь вам, только, голубчик, надо же учиться, надо курс кончить. Вы ничего не делаете, только судьба бросает вас с места на место, так это странно… Не правда ли? Да? И надо же что-нибудь с бородой сделать, чтобы она росла как-нибудь… (Смеется.) Смешной вы!
Трофимов (поднимает телеграмму). Я не желаю быть красавцем.
Любовь Андреевна. Это из Парижа телеграмма. Каждый день получаю. И вчера, и сегодня. Этот дикий человек опять заболел, опять с ним нехорошо… Он просит прощения, умоляет приехать, и по-настоящему мне следовало бы съездить в Париж, побыть возле него. У вас, Петя, строгое лицо, но что же делать, голубчик мой, что мне делать, он болен, он одинок, несчастлив, а кто там поглядит за ним, кто удержит его от ошибок, кто даст ему вовремя лекарство? И что ж тут скрывать или молчать, я люблю его, это ясно. Люблю, люблю… Это камень на моей шее, я иду с ним на дно, но я люблю этот камень и жить без него не могу. (Жмет Трофимову руку.) Не думайте дурно, Петя, не говорите мне ничего, не говорите…
Трофимов (сквозь слезы). Простите за откровенность, бога ради: ведь он обобрал вас!
Любовь Андреевна. Нет, нет, нет, не надо говорить так… (Закрывает уши.)
Трофимов. Ведь он негодяй, только вы одна не знаете этого! Он мелкий негодяй, ничтожество…
Любовь Андреевна (рассердившись, но сдержанно). Вам двадцать шесть лет или двадцать семь, а вы все еще гимназист второго класса!
Любовь Андреевна. Надо быть мужчиной, в ваши годы надо понимать тех, кто любит. И надо самому любить… надо влюбляться! (Сердито.) Да, да! И у вас нет чистоты, а вы просто чистюлька, смешной чудак, урод…
Трофимов (в ужасе). Что она говорит!
Любовь Андреевна. «Я выше любви!» Вы не выше любви, а просто, как вот говорит наш Фирс, вы недотёпа. В ваши годы не иметь любовницы.
Трофимов (в ужасе). Это ужасно! Что она говорит?! (Идет быстро в зал, схватив себя за голову.) Это ужасно… Не могу, я уйду… (Уходит, но тотчас же возвращается.) Между нами все кончено! (Уходит в переднюю.)
Любовь Андреевна (кричит вслед). Петя, погодите! Смешной человек, я пошутила! Петя!
Слышно, как в передней кто-то быстро идет по лестнице и вдруг с грохотом падает вниз. Аня и Варя вскрикивают, но тотчас же слышится смех.
Аня (смеясь). Петя с лестницы упал! (Убегает.)
Любовь Андреевна. Какой чудак этот Петя…
Начальник станции останавливается среди залы и читает «Грешницу» А. Толстого. Его слушают, но едва он прочел несколько строк, как из передней доносятся звуки вальса, и чтение обрывается. Все танцуют. Проходят из передней Трофимов, Аня, Варя и Любовь Андреевна.
Ну, Петя… ну, чистая душа… я прощения прошу… Пойдемте танцевать… (Танцует с Петей.)
Аня и Варя танцуют. Фирс входит, ставит свою палку около боковой двери. Яша тоже вошел из гостиной, смотрит на танцы.
Фирс. Нездоровится. Прежде у нас на балах танцевали генералы, бароны, адмиралы, а теперь посылаем за почтовым чиновником и начальником станции, да и те не в охотку идут. Что-то ослабел я. Барин покойный, дедушка, всех сургучом пользовал, от всех болезней. Я сургуч принимаю каждый день уже лет двадцать, а то и больше; может, я от него и жив.
Яша. Надоел ты, дед. (Зевает.) Хоть бы ты поскорее подох.
Фирс. Эх ты… недотёпа! (Бормочет.)
Трофимов и Любовь Андреевна танцуют в зале, потом в гостиной.
Любовь Андреевна. Merci. Я посижу… (Садится.) Устала.
Аня (взволнованно). А сейчас на кухне какой-то человек говорил, что вишневый сад уже продан сегодня.
Любовь Андреевна. Кому продан?
Аня. Не сказал, кому. Ушел. (Танцует с Трофимовым, оба уходят в зал.)
Яша. Это там какой-то старик болтал. Чужой.
Фирс. А Леонида Андреича еще нет, не приехал. Пальто на нем легкое, демисезон, того гляди простудится. Эх, молодо-зелено.
Любовь Андреевна. Я сейчас умру. Подите, Яша, узнайте, кому продано.
Яша. Да он давно ушел, старик-то. (Смеется.)
Любовь Андреевна (с легкой досадой). Ну, чему вы смеетесь? Чему рады?
Яша. Очень уж Епиходов смешной. Пустой человек. Двадцать два несчастья.
Любовь Андреевна. Фирс, если продадут имение, то куда ты пойдешь?
Фирс. Куда прикажете, туда и пойду.
Любовь Андреевна. Отчего у тебя лицо такое? Ты нездоров? Шел бы, знаешь, спать…
Фирс. Да… (С усмешкой.) Я уйду спать, а без меня тут кто подаст, кто распорядится? Один на весь дом.
Яша (Любови Андреевне). Любовь Андреевна! Позвольте обратиться к вам с просьбой, будьте так добры! Если опять поедете в Париж, то возьмите меня с собой, сделайте милость. Здесь мне оставаться положительно невозможно. (Оглядываясь, вполголоса.) Что ж там говорить, вы сами видите, страна необразованная, народ безнравственный, притом скука, на кухне кормят безобразно, а тут еще Фирс этот ходит, бормочет разные неподходящие слова. Возьмите меня с собой, будьте так добры!
Пищик. Позвольте просить вас… на вальсишку, прекраснейшая… (Любовь Андреевна идет с ним.) Очаровательная, все-таки сто восемьдесят рубликов я возьму у вас… Возьму… (Танцует.) Сто восемьдесят рубликов…
Яша (тихо напевает). «Поймешь ли ты души моей волненье…»
В зале фигура в сером цилиндре и в клетчатых панталонах, машет руками и прыгает; крики: «Браво, Шарлотта Ивановна!»
Дуняша (остановилась, чтобы попудриться). Барышня велит мне танцевать — кавалеров много, а дам мало, — а у меня от танцев кружится голова, сердце бьется. Фирс Николаевич, а сейчас чиновник с почты такое мне сказал, что у меня дыхание захватило.
Фирс. Что же он тебе сказал?
Дуняша. Вы, говорит, как цветок.
Дуняша. Как цветок… Я такая деликатная девушка, ужасно люблю нежные слова.
Фирс. Закрутишься ты.
Епиходов. Вы, Авдотья Федоровна, не желаете меня видеть… как будто я какое насекомое. (Вздыхает.) Эх, жизнь!
Дуняша. Что вам угодно?
Епиходов. Несомненно, может, вы и правы. (Вздыхает.) Но, конечно, если взглянуть с точки зрения, то вы, позволю себе так выразиться, извините за откровенность, совершенно привели меня в состояние духа. Я знаю свою фортуну, каждый день со мной случается какое-нибудь несчастье, и к этому я давно уже привык, так что с улыбкой гляжу на свою судьбу. Вы дали мне слово, и хотя я…
Дуняша. Прошу вас, после поговорим, а теперь оставьте меня в покое. Теперь я мечтаю. (Играет веером.)
Епиходов. У меня несчастье каждый день, и я, позволю себе так выразиться, только улыбаюсь, даже смеюсь.
Входит из залы Варя.
Варя. Ты все еще не ушел, Семен? Какой же ты, право, неуважительный человек. (Дуняше.) Ступай отсюда, Дуняша. (Епиходову.) То на бильярде играешь и кий сломал, то по гостиной расхаживаешь, как гость.
Епиходов. С меня взыскивать, позвольте вам выразиться, вы не можете.
Варя. Я не взыскиваю с тебя, а говорю. Только и знаешь, что ходишь с места на место, а делом не занимаешься. Конторщика держим, а неизвестно — для чего.
Епиходов (обиженно). Работаю ли я, хожу ли, кушаю ли, играю ли на бильярде, про то могут рассуждать только люди понимающие и старшие.
Варя. Ты смеешь мне говорить это! (Вспылив.) Ты смеешь? Значит, я ничего не понимаю? Убирайся же вон отсюда! Сию минуту!
Епиходов (струсив). Прошу вас выражаться деликатным способом.
Варя (выйдя из себя). Сию же минуту вон отсюда! Вон!
Он идет к двери, она за ним.
Двадцать два несчастья! Чтобы духу твоего здесь не было! Чтобы глаза мои тебя не видели!
Епиходов вышел, за дверью его голос: «Я на вас буду жаловаться».
А, ты назад идешь? (Хватает палку, поставленную около двери Фирсом.) Иди… Иди… Иди, я тебе покажу… А, ты идешь? Идешь? Так вот же тебе… (Замахивается.)
В это время входит Лопахин.
Лопахин. Покорнейше благодарю.
Варя (сердито и насмешливо). Виновата!
Лопахин. Ничего-с. Покорно благодарю за приятное угощение.
Варя. Не стоит благодарности. (Отходит, потом оглядывается и спрашивает мягко.) Я вас не ушибла?
Лопахин. Нет, ничего. Шишка, однако, вскочит огромадная.
Голоса в зале: «Лопахин приехал! Ермолай Алексеич!»
Пищик. Видом видать, слыхом слыхать… (Целуется с Лопахиным.) Коньячком от тебя попахивает, милый мой, душа моя. А мы тут тоже веселимся.
Входит Любовь Андреевна.
Любовь Андреевна. Это вы, Ермолай Алексеич? Отчего так долго? Где Леонид?
Лопахин. Леонид Андреич со мной приехал, он идет…
Любовь Андреевна (волнуясь). Ну, что? Были торги? Говорите же!
Лопахин (сконфуженно, боясь обнаружить свою радость). Торги кончились к четырем часам… Мы к поезду опоздали, пришлось ждать до половины десятого. (Тяжело вздохнув.) Уф! У меня немножко голова кружится…
Входит Гаев, в правой руке у него покупки, левой он утирает слезы.
Любовь Андреевна. Леня, что? Леня, ну? (Нетерпеливо, со слезами.) Скорей же, бога ради…
Гаев (ничего ей не отвечает, только машет рукой Фирсу, плача). Вот возьми… Тут анчоусы, керченские сельди… Я сегодня ничего не ел… Столько я выстрадал!
Дверь в бильярдную открыта; слышен стук шаров и голос Яши: «Семь и восемнадцать!» У Гаева меняется выражение, он уже не плачет.
Устал я ужасно. Дашь мне, Фирс, переодеться. (Уходит к себе через залу, за ним Фирс.)
Пищик. Что на торгах? Рассказывай же!
Любовь Андреевна. Продан вишневый сад?
Любовь Андреевна. Кто купил?
Любовь Андреевна угнетена; она упала бы, если бы не стояла возле кресла и стола. Варя снимает с пояса ключи, бросает их на пол, посреди гостиной, и уходит.
Я купил! Погодите, господа, сделайте милость, у меня в голове помутилось, говорить не могу… (Смеется.) Пришли мы на торги, там уже Дериганов. У Леонида Андреича было только пятнадцать тысяч, а Дериганов сверх долга сразу надавал тридцать. Вижу, дело такое, я схватился с ним, надавал сорок. Он сорок пять. Я пятьдесят пять. Он, значит, по пяти надбавляет, я по десяти… Ну, кончилось. Сверх долга я надавал девяносто, осталось за мной. Вишневый сад теперь мой! Мой! (Хохочет.) Боже мой, господи, вишневый сад мой! Скажите мне, что я пьян, не в своем уме, что все это мне представляется… (Топочет ногами.) Не смейтесь надо мной! Если бы отец мой и дед встали из гробов и посмотрели на все происшествие, как их Ермолай, битый, малограмотный Ермолай, который зимой босиком бегал, как этот самый Ермолай купил имение, прекрасней которого ничего нет на свете. Я купил имение, где дед и отец были рабами, где их не пускали даже в кухню. Я сплю, это только мерещится мне, это только кажется… Это плод вашего воображения, покрытый мраком неизвестности… (Поднимает ключи, ласково улыбаясь.) Бросила ключи, хочет показать, что она уж не хозяйка здесь… (Звенит ключами.) Ну, да все равно.
Слышно, как настраивается оркестр.
Эй, музыканты, играйте, я желаю вас слушать! Приходите все смотреть, как Ермолай Лопахин хватит топором по вишневому саду, как упадут на землю деревья! Настроим мы дач, и наши внуки и правнуки увидят тут новую жизнь… Музыка, играй!
Играет музыка. Любовь Андреевна опустилась на стул и горько плачет.
(С укором.) Отчего же, отчего вы меня не послушали? Бедная моя, хорошая, не вернешь теперь. (Со слезами.) О, скорее бы все это прошло, скорее бы изменилась как-нибудь наша нескладная, несчастливая жизнь.
Пищик (берет его под руку, вполголоса). Она плачет. Пойдем в залу, пусть она одна… Пойдем… (Берет его под руку и уводит в зал.)
Лопахин. Что ж такое? Музыка, играй отчетливо! Пускай всё, как я желаю! (С иронией.) Идет новый помещик, владелец вишневого сада! (Толкнул нечаянно столик, едва не опрокинул канделябры.) За все могу заплатить! (Уходит с Пищиком.)
В зале и гостиной нет никого, кроме Любови Андреевны, которая сидит, сжалась вся и горько плачет. Тихо играет музыка. Быстро входят Аня и Трофимов. Аня подходит к матери и становится перед ней на колени. Трофимов остается у входа в залу.
Аня. Мама. Мама, ты плачешь? Милая, добрая, хорошая моя мама, моя прекрасная, я люблю тебя… я благословляю тебя. Вишневый сад продан, его уже нет, это правда, правда, но не плачь, мама, у тебя осталась жизнь впереди, осталась твоя хорошая, чистая душа… Пойдем со мной, пойдем, милая, отсюда, пойдем. Мы насадим новый сад, роскошнее этого, ты увидишь его, поймешь, и радость, тихая, глубокая радость опустится на твою душу, как солнце в вечерний час, и ты улыбнешься, мама! Пойдем, милая! Пойдем.